Поиск
24 октября 2017 г. ..:: События ::..   Вход
theta

Новости. Скоро... 

 


Хроника... 

 

Пьеро Манцони против Пьера Бурдье (К проблеме искусства в ХХ веке)
Не будем останавливаться на хрестоматийном Дюшане. Является ли искусством кровать Трейси Эмин, заваленная презервативами и прочим хламом, или произведения Дэмиана Херста, эти туши в формальдегиде, или теперь уже классический случай Пьеро Манцони? Воспримем ли мы в качестве произведения искусства свежеупакованные в консервные банки, согласно надписям на них, экскременты, предложенные по текущей цене золота за грамм? Что об этом сказали бы Кант и Бурдье, что об этом говорят сегодня и какое отношение имеет ко всему этому филология?   


Антропология контекста. К истории «общепонятных понятий» в филологии
В докладе речь пойдет об источниках и обстоятельствах, сопутствовавших популяризации понятия «контекст» в истории филологии. Кто, когда, зачем и почему им пользовался? И что дает основание думать, что этому понятию - несмотря на не слишком ясное значение, - суждена долгая жизнь.   


Семинар проводится в рамках программы фундаментальных исследований ОИФН РАН «Генезис и взаимодействие социальных, культурных и языковых общностей» и проекта «Русский политический фольклор XVIII–XX вв.: от Петра I до Михаила Горбачева, 2008–2010 гг.»
Программа
Тезисы

  

«Убить Чарскую...»: этические и поэтические парадоксы советского творчества для детей (20-е – 30-е годы)
«Убить Чарскую, несмотря на ее женственность и мнимую воздушность, было не так легко», – этот оксюморон из известного доклада С.Я. Маршака на Первом всесоюзном съезде советских писателей, кажется, отражает одну из важных особенностей советского взгляда на творчество для детей. Пожалуй, ни в каких других областях искусства проекция революционной нравственности не дала результатов, столь разительно отступающих в представлениях сегодняшнего дня и эпохи классической литературы ХIХ века от некоей этической и поэтической нормы. В чем состоит эта специфика? Обусловлена ли она только идеологическими требованиями, предъявляемыми к литературной продукции в СССР в целом? Каковы механизмы влияния идеологии на творчество для детей? Какова роль общего фона гуманитарного знания, включая немарксистски ориентированные социологию, философию, психологию etc., в возникновении данного эстетического феномена? Действительно ли советское творчество для детей настолько уникально или его уникальность сродни «основному мифу» русской культуры о ее собственной исключительности – мифу, по логике которого и крайнее зло, и крайнее добро словно легитимируются самой их неповторимостью и непостижимостью как в глазах официальной идеологии, так зачастую и в глазах ее противников? насколько достоверен наиболее популярный миф об относительной свободе советской детской литературы? Подробней...

  

Коммунисты против суеверий: советская власть и «народная религия»
Исследователи культурных явлений, известных под именем «традиционной», «народной», «массовой», локальной» или «обиходной» религии нередко сталкиваются с проблемой их границ и социальной идентификации. По сути дела, мы не в состоянии говорить о какой-либо обособленной общественной группе, которой можно было бы атрибутировать эту область религиозной культуры. Вместе с тем, не следует недооценивать социального значения представлений о «народной религии» в европейской истории Нового и Новейшего времени. Начиная с эпохи Петра I, этот социальный конструкт интенсивно использовался светскими и духовными властями, стремившимися к модернизации и дисциплинированию «низов» российского общества (то есть, прежде всего, крестьянства). Доклад посвящен культурно-историческому контексту и практическим последствиям двух антирелигиозных кампаний советского времени, непосредственно исходивших из представлений о «народной религиозности» – вскрытию и публичной демонстрации мощей русских святых в 1919 – начале 1920-х гг. и борьбе с местными святынями в эпоху Хрущева.

  

Оккультизм, инопланетяне, социалистическая мораль: новые религиозные движения и советское прошлое
Исследователи продолжают спорить о генезисе и особенностях культуры пост-советских новых религиозных движений (НРД), – особенно тех из них, которые принадлежат к так называемому «культовому типу» и ориентируются на неконвенциональные формы религиозной жизни и социального устройства. Многим культура отечественных НРД представляется «эклектичной», «синкретической», «противоречивой», лишенной прочного социально-исторического фундамента. Недостатки подобного подхода, как кажется, обусловлены отсутствием должного внимания к социальным формам и идеологическим проектам последних десятилетий советской эпохи, представляющим собой своего рода «невидимую религию» «строителей коммунизма». В этом контексте культура НРД не просто становится более понятной и логичной, но и дает основания для более общих наблюдений касательно динамики современного фольклора и массовой религиозной культуры в целом.

  

«Твоя моя не понимать» или «прошлое вне конкуренции»
Доклад опирается на материалы исследования советских переселенцев на территории бывшей финской Карелии, отошедшей к СССР в результате Второй мировой войны. Центральным предметом исследования является специфика использования прошлого территории жителями относительно небольшого региона − Северного Приладожья − приехавшими сюда в 1940-1950х годах. Поскольку для всех современных жителей этого региона старшего поколения Приладожье не является местом рождения, вопрос о том, какую роль они отводят прошлому этого района в своих личных историях и в каких терминах его интерпретируют, представляется актуальным. В рамках доклада, тем не менее, предполагается обсудить не столько особенности восприятия недавнего прошлого переселенцами, сколько механизмы взаимодействия различных дискурсов о прошлом, доступных местным жителям.
 

  

«Мы русские! Какой восторг!» Расширенный комментарий к одной фразе генералиссимуса А. В. Суворова»
6 апреля (понедельник) в 15.00 в Малом конференц-зале Пушкинского Дома состоится заседание исследовательского семинара «Литература и антропология». В программе — доклад К. А. Богданова «“Мы русские! Какой восторг!” Расширенный комментарий к одной фразе генералиссимуса А. В. Суворова». В докладе речь пойдет о традиции и особенностях общественно-политического словоупотребления в русском языке XVIII–XX вв. понятия «восторг». В центре внимания – обстоятельства, предопределившие в истории русской культуры востребованность политической риторики, выражающей себя в терминах «сильных эмоций», торжественного красноречия и коммуникативного согласия.

  

О гниении и чистоте. Гигиенические наставления в советской пропаганде
2 февраля 2009 г. Доклад Константина Богданова «О гниении и чистоте. Гигиенические наставления в советской пропаганде».
Советские исследователи не скупились на апологию советской пропагандистской силлогистики, антисоветские – на сатирические наблюдения на предмет ее абсурдности. Реже писалось о том, что коммуникативная эффективность риторического убеждения достигается не только силлогистическими, но и эмоциональными возможностями речевого воздействия, прежде всего - пафосом метафорической и символической речи, опорой на доверие и аргументацию «от очевидного». Применительно к «совокупному тексту» советской идеологии показательными примерами такой эффективности может служить использование экспрессивных и рационально неверифицируемых метафор в функции научных и идеологических терминов. В докладе речь пойдет об одном из таких примеров - о метафоре гнилости и заразы, широко представленной, с одной стороны, в «научных» текстах советской эпохи по политической экономике, а с другой – в литературных и публицистических текстах, касавшихся сферы идеологии, культуры и быта.

В дискуссии по докладу приняли участие В. Вьюгин (ИРЛИ РАН), Ю. Басилов (ЕУСПб), Т. Китанина (ИРЛИ РАН), В. Головин (СПбГУКИ), А. Львов (ЕУСПб), А. Панченко (ИРЛИ РАН), М. Костюхина (РГПУ), М. Вадейша (ЕУСПб), К. Баршт (ИРЛИ РАН), Н. Вахтин (ЕУСПб), А. Ромахин (ЕУСПб) и др.

  

 «Что не запрещено, то разрешено». Эта юридическая формула, как известно, не всегда работает в культуре. Если говорить о советском искусстве, им управляли и его ограничивали  отнюдь не только решения съездов, постановления центрального комитета, рецепты официальной критики. Существовал неявный пласт, казалось бы, никем не запрещаемых, но большинством все же избегаемых тем, мотивов и самих способов письма. И это касалось не только тех, кто был приближен к власти: идеологические и эстетические оппоненты режима следовали своим стратегиям умолчания. Механизм имплицитного табу не тождественен автоцензуре, хотя и близок ей, ведь последняя, скорее всего, подразумевает какого-то рода  отклик на провозглашаемый запрет. Каковы эти имплицитные табу? Как они рождаются и функционируют? Насколько сильны? Эти вопросы предполагается обсудить на материале русской литературы ХХ века с привлечением широких контекстов других видов искусств и примеров других культур. Подробней...

Хроника семинара в журнале "Русская литература" 2010, № 1

  

Страница 6 из 7Первый   Предыдущий   1  2  3  4  5  [6]  7  Следующий   Последний   

© 2017 Центр теоретико-литературных и междисциплинарных исследований. Все права защищены.   Условия использования  Соглашение о безопасности